Искушения и борьба со страстями

Нет, это означает, что не надо унывать, когда что-то происходит не по нашей воле. Опять приведу в пример слова праведного Иова. Если я из руки Божьей принимал благое, то неужели из этой же руки я не приму и худое? Приходит искушение – слава Богу! Значит, Господу сейчас угодно меня искусить. Знаете, мы ведь тоже своих детей отдаем в школу. Зачем? Им приходится учиться, уроки делать без конца…, а так бы бегали и бегали по улице. Никаких проблем – ни учебы, ни каникул, ни экзаменов, ни стрессов… Но мы их отдаем, потому что понимаем, что чтобы им потом полноценно жить, а не продолжать бессмысленно бегать по улице, им нужно знания получить. А знания получаются через труд, испытания, экзамены. Поэтому эти искушения – это радость. Через искушения приходит благодать. Это ведь нам все знакомо! Все же практически учились в институте. Сдашь экзамен – такая гора с плеч! Такое счастье, такая радость, какие в течение всего семестра не испытывал! Хотя вроде жил беззаботно, гулял и веселился. Экзамен сдал – особенное состояние свободы и облегчения. Так и здесь. Прошел искушение человек достойно, понял, что он прошел его, и приходит благодать. Наоборот, Иосиф Исихаст говорил, что мы должны жить в ожидании благодати. Даже на самого грешного сходит благодать. Но потом, если нет в нем сродства, то она уходит. Но опять же – не огорчайся, она опять придет и опять будет искать в тебе сродство, и если найдет – то останется, и останется на столько, на сколько ты можешь ее удержать, на сколько ты сможешь это сродство увеличивать и проявлять. Наоборот, Иосиф Исихаст говорит о благодати, которая вдохновляет человека на новые подвиги. Помните историю, как они принесли целый мешок червивых сухарей из Великой Лавры? Посмотрели на них, и Арсений Пещерник говорит: "Что же мы теперь будем делать?" Отец Иосиф задумался и сказал: "А давай мы сухари будем есть ночью, когда не видно, что они червивые". И ели эти сухари ночью, пока не съели все. И Арсений пишет, что это были особенно сладкие и вкусные сухари, таких вкусных он в жизни не ел. Почему? Не потому что там жуки были с белком! А потому что благодать Божья помогала.

Взор должен быть направлен на себя, внутрь себя. Я должен видеть свои грехи. Такое свойство человека, он может видеть или свои грехи, или грехи другого человека. Или себя осуждать или другого осуждать. Если я себя осуждаю, я ни на кого не посмотрю. Ни на кого. А если наоборот, я себя оправдываю, себя считаю ого-го каким, умным, значимым, то куда я буду смотреть? Я буду смотреть на других. А вот он там такой сякой… Только на себя смотрите, осуждайте себя и не будете никого осуждать.

Если вы будете с похвалой бороться, сразу отвечая «не надо меня хвалить, не надо меня хвалить», этим вы еще больше покажете свое тщеславие, не смирение какое-то, я думаю, что просто не надо ее искать. Единственный способ бороться с ней – не надо ее искать. В повседневной жизни мы склонны друг друга хвалить, утешать, радовать, и часто родители хвалят своих детей, друзья. Вопрос в том, как действительно относиться к этой похвале. Если про себя говорить: «Не нам Господи, не нам, но имени Твоему дай славу», когда меня хвалят, если я понимаю: «Ну, что я сделал? Просто оказался в нужном месте в нужный час». Поэтому у меня были возможности, и я это сделал. Апостол Павел говорит: «Я должен благовествовать, горе если я не благовествую». Ничего великого в том, что апостол Павел благовествовал не было, он сам так считал. Потому что, наоборот, если бы он не благовествовал, если бы не выполнял волю Божью, тогда было бы ему горе. Поэтому вред похвала не приносит. Вред нашей душе приносит наша гордыня. Понимаете, если меня похвалили и я сказал: «Да нет, я так просто, Господь дал сил и я сделал» и забыл про это думать, никакой вред она вам не принесла. А вот если я начинаю думать, что это же я сделал, а не кто-то другой, это же у меня хватило силы, хватило ума, это я придумал, то, конечно, тут уже другое. Не похвала приносит вред, приносят вред мои размышления об этом, гордость моя приносит. Поэтому компенсировать вред от похвалы можно просто тем, что смиряться, говоря «на всё воля Божия» и не думать об этом, идти дальше.

Да, нет, почему – к месту. Того, что приходит во снах, вообще бояться не стоит. Ничего из того, что нам снится, бояться не стоит. Как говорят святые отцы, сон – это больше область дьявола, и поэтому мы с вами и боремся во сне, потому что дьявол порой наяву не может подступить. Тут два способа борьбы с помыслами во сне. Во-первых, самый безопасный и самый важный - исповедовать это наяву. Причем, не глубоко исповедовать, достаточно сказать, что мучают блудные сны (через день снятся, каждую ночь снятся, три раза за ночь снятся). Всё, мы обличили дьявола, дальше действие благодати Божией.

Второй момент – сопротивляться и во сне этому сну или помыслу. Это тоже можно, просто мы не пробуем. Мы считаем, что мы во сне вообще спим. Но мы же понимаем, что мы можем проснуться, например, от ужаса, от страха или еще от чего-то. То есть какая-то часть нашей воли бодрствует во сне тоже. И вполне можно ее направить и на те же помыслы, сны блудные, не блудные, - любые, которые приходят во сне.

Чаще всего, опять же, блудные помыслы ночью приходят для того, чтобы смирить нас. Феофан Затворник часто говорил, что «по гордости, по осуждению мы этим испытываемся во сне».

Несмотря на то, что блудная страсть сейчас очень сильно мучает весь наш род человеческий, и что сейчас действительно прямо какая-то пропаганда вседозволенности, распущенности, словно надо обязательно всё попробовать, блудная страсть – одна из страстей. Она в общем-то ничем не отличается от чревоугодия, даже от многословия, от гордости. Она, пожалуй, имеет только ту особенность, что большинство страстей как бы внутри нас. Допустим, о моей гордости никто никогда не узнает. О моей зависти никто не узнает. Даже о моем чревоугодии, в принципе, вы можете не узнать. Я, может, перед вами пощусь, а домой прихожу и с утра до вечера ем мясо. Всё это уже тем не менее понятно, что это можно просчитать. Увидеть чеки, что я покупаю или ещё что-нибудь. Прийти случайно ко мне домой, открыть холодильник и увидеть, что там кусок мяса лежит.

Блудная страсть она всегда как бы вне тела. Апостол Павел поэтому говорит, что «блудящий становится одним телом с блудницей». То есть, здесь как бы два человека соединяются. Помните, как в мытарствах Феодоры, когда она увидела целые комья, из которых торчали руки, ноги. Ангел ей объяснил, что мужчина, допустим, был с этой женщиной. А эта женщина до этого была с 20 другими мужчинами. А те мужчины были с теми женщинами. Вот это всё превратилось в такой ужасный, безобразный страстный ком. То есть в этом плане блудная страсть виднее, заметней и может быть даже эта заметность заметна и нам самим. Да, я могу действительно сам не понимая, что я гордый человек, гордиться и быть пораженным этой страстью, но то, что я блудник, я буду осознавать. Потому что все равно остается где-то мораль, что жене нельзя изменять, что нельзя с разными, что нельзя вне брака. Все равно есть какая-то мораль. И хоть человек может на каком-то этапе в себе это растоптать и сказать, что я выше морали, я выше правил, могу делать что хочу, жене изменять, могу с разными жить, но все равно какое-то чувство в нем будет.

Поэтому бороться тут, вы знаете, я не буду говорить специально, какие-то специальные способы. Хотя могу сказать, что святые отцы, допустим, говорят, что «проще удержаться от блуда, когда находишься у себя в келье, а не когда уже пришел в блудилище». Ну, это очевидно. Если я сижу дома один с книжкой, молюсь, и пришел мне помысел о блуде. Мне надо одеться, выйти, найти с кем соблудить. А когда я пришел, уже действовал, уже жил по этому помыслу, уже пол-Москвы преодолел, чтобы встретиться, то, конечно, же я скорее всего соблужу.

Поэтому, во-первых, чтобы бороться с этой страстью, нужно создать условия, в которых это будет невозможно. Пусть ваша жизнь будет прозрачна.  Пусть она будет избегать оставаться наедине с женщинами или мужчинами, чтобы избегать оставаться в интимной обстановке. Борьба с помыслами, что с блудными, что с не блудными одна единственная – отсекать! Не уговаривать себя, “я же священник, я столько лет в браке, зачем я буду блудить? А вдруг кто-нибудь узнает? Какой позор! А что я скажу людям? Как буду в глаза смотреть?” Вот это всё мысли бессмысленные. Если я так начну рассуждать, то дьявол найдет возможность. Он скажет: “Вот тут вот сделай так, и никто не увидит! А вот тогда-то никто не узнает”. Он начнет меня уже завлекать, потому что я начал с ним уже беседовать. Поэтому беседа с греховными помыслами никогда и никак невозможна для христианина, иначе это грехопадение. Отсекать сразу молитвой, останавливать!

Вы правильно ставите вопрос. Сначала приходит внешнее. Может быть, я внутренне еще киплю, но по крайней мере из меня уже не вырываются ни слова обидные, ни злоба, ни раздражение, ни споры, ни ссоры. Хотя бы терпение и выдержка должны прийти внешне. Я должен внешне себя сдерживать, а потом, как святые отцы говорят, через благочестие внешнее приходит благочестие внутреннее.

Как научиться терпению и выдержке внешне? Помнить о том, что мы не должны гневаться, мы не должны раздражаться, мы не должны отвечать злом на зло. В любой непонятной ситуации очень спасает молитва. Она сразу успокаивает ум, дает трезвость. Хочется взорваться – помолись! Хочется осудить человека – помолись! Хочется, хочется, хочется, столько всего хочется. Ну, помолись, успокойся!

Есть такая китайская поговорка: «Прежде чем рассердиться, досчитай до 100. Прежде чем ударить до 1000». Вот допустим, решил я кого-то ударить и считаю – раз, два, три, четыре, пять, шесть. Пока я до тысячи досчитаю, может, человек убежит уже и некого будет ударять, а может я успокоюсь. Вот смысл какой у этой пословицы.

Или прежде, чем рассердиться, досчитай до ста! То есть, пока досчитаю до ста, уже повода сердиться не будет, может быть.

Это у китайцев счёт, а у нас молитва есть. Иисусова молитва. Давайте заменим: «Хочешь рассердиться, прочитай 100 Иисусовых молитв! Хочешь ударить, прочитай 1000 Иисусовых молитв!». Ну, после тысячи Иисусовых молитв точно ни с кем драться не захочется. Я уверяю вас! Ну и потом – на это достаточно продолжительное время уйдет, поэтому научитесь терпению и выдержке. Всё, конечно, от смирения, от внутреннего состояния, духовного. От спокойствия все идет. Выдержка идет от спокойствия и терпения. Если все в руке Божией, то ничего не происходит внезапно. Всё происходит по воле Божией, и я всё это принимаю.

Наверное, веселее действительно идет. Научиться немногословию можно только одним способом – молиться. Смотря какая работа. Если вы можете говорить с коллегами, наверняка вы можете и молиться. Иисусовой молитвой про себя. Собственно, мы же читали сейчас про это, как надо с языком своим бороться. И в следующий раз будем читать дальше уже более подробно как обуздать свой язык. Поэтому приходите в следующий раз, послушаем, что говорит преподобный Никодим Святогорец. Конечно, если будет многословие, будет и пустословие, а потом уже будет всякое лишнее. И осуждение, и злословие, может быть и клевета. Поэтому, конечно, надо бороться с лишними словами в своем языке.

В основе мнительности лежит надумывание. Мы начинаем придумывать. Мы точно не знаем, мы начинаем домысливать за кого-то, за что-то. Порой вообще домысливаем за Бога. Начинаем думать, что произойдет такое-то событие страшное, катастрофа, еще что-то, что от людей даже не зависит. Зачем это придумываем? Почему мы это придумываем? Потому что в основе мнительности лежит не смиренность перед тем что есть, перед действительностью, а желание эту действительность как-то приукрасить, причем приукрасить в худшую сторону. Мы начинаем сами придумывать, сами начинаем бояться. Бороться с этим просто – доверяйте Богу! Молитесь Богу! И не додумывайте! Пользуйтесь фактами, а не домыслами!

Во-первых, я думаю, что мы призваны любить ближних, не абстрагируясь от их грехов и находить в них божие. Как сказано, ты должен любить грешника и ненавидеть грех.

То есть, как Вы пишете, “абстрагироваться от их грехов”? Вроде как получается нейтрально. Нам, словно, все равно: грешат они или не грешат. Допустим, мой сын. Я его люблю, он пьет. Ну и пусть пьет. Я абстрагируюсь от грехов. Я его все равно люблю, пьет он там, убивает, блудит. Мне-то какая разница? Я абстрагируюсь.

Нет, конечно. Еще раз вспомните, я в начале говорил, про правильную любовь, что у Бога правильная любовь. Я привел в пример сына, почему? Потому что я имею над ним власть, как отец. И я должен не абстрагироваться от его греха, а уничтожить в нем этот грех. Попытаться помочь ему избавиться от греха.

Должны ли мы поступать точно также в отношении себя? Любить себя, абстрагироваться от своих грехов?

То есть: “Ну, грешу я. Я себя люблю”. Налью себе стакан вина. Кусок мяса съем, я же себя люблю. Что такое эгоизм? Это, когда я своё «я» ставлю во главу вообще всего. Вот это эгоизм! Я – мерило всех вещей! Я лучше всех! Я умнее всех! Я красивее всех! Я успешней всех! И так далее. Вот что такое эгоизм! То есть, я! В этой схеме Бог оказывается где-то сбоку. Может быть он даже есть в этой схеме, но так, иногда. Знаете, когда я себя очень люблю, но я иногда понимаю, что заболел. Пойду ко врачу. Сейчас я себя очень люблю, но что-то у меня какое-то уныние. Пойду к Богу схожу, может он что-нибудь сделает мне хорошего. Вот что такое эгоизм. В центре мировоззрения стоит я – эго. Любовь к себе. Ведь Господь нам говорит: “Возлюби ближнего своего, как самого себя”. То есть он просто указывает на естественное отношение человека к себе, когда мы заботимся о том, чтобы не быть голодными, чтобы не замерзнуть. Жарко, мы наоборот раздеваемся. Когда хотим пить, мы пьем. То есть мы участвуем в своих нуждах. И когда Господь говорит “возлюби ближнего своего, как самого себя”, это значит, что следует участвовать в нуждах ближнего своего. Так же заботиться о ближнем, как о самом себе. Вот что имеется в виду по толкованию святых отцов насчет «возлюби ближнего своего, как самого себя». Поэтому эгоизм и любовь к себе это из совершенно из разных плоскостей.

Мыслями, что все мы свободны. Как бы я не любил человека, как бы я не хотел, чтобы он был все время со мной или смотрел только на меня, общался только со мной, у человека есть свобода. Знаете, если бы Бог не хотел свободы от людей, он бы не создавал человека. Вот, камни. Могу камни разложить по кругу, по квадрату, по треугольнику, и они будут лежать как мне нравится и вряд ли они пошевелятся, вряд ли они укатятся с места на место. А с человеком не так. С человеком по-другому, человек свободен. Но ведь это и доставляет самую большую радость, когда человек выражает свою любовь и делает это свободно. Вот, камни я положил красиво, они, быть может, и радуют взгляд, но я явно не получаю такого удовольствия, как от своего друга, подруги, с которыми общаюсь, или от мужа, от жены, детей, родителей. Поэтому ревность можно побороть только смирением и понимаем, что у человека есть своя свободная воля.

Конечно, абсолютно точно. Завистливый человек уже сам по себе несчастен. Другой даже не знает. Он, может, в это время на море отдыхает, а я ему сижу и завидую. Тому то человеку ничего, он, как отдыхал, так и отдыхает, а я тут уже весь злобой исхожу от зависти. Конечно, отгонять надо, потому что я уже повредился, я уже впустил зло. Первое убийство, как говорит нам Библия, было совершено человечеством из зависти. Каин убил Авеля, почему? Потому что позавидовал, что жертву Авеля принял Бог. Главное, сам принес плохую жертву, а потом еще позавидовал, что хорошую жертву принял Бог больше, чем его плохую. И от зависти убил.

Знаете, когда меня спрашивают, как полюбить, я всегда немного пугаюсь этого вопроса, потому что полюбить - это уже достигнуть совершенства. Ну да, мы имеем образ любви какой-то к кому-то там: к папе, к маме, к жене, к мужу, к ребенку, к другу. Я думаю, что в душе каждого человека есть обязательно образ настоящей, истинной любви. Я думаю, что Господь дал это каждому человеку, чтобы потом он мог с человека спросить:

-Ты должен был любить врагов твоих, почему ты их не любил?

-Господи, ну как их полюбить, врагов своих?

- А так, как, допустим, ты любил свою маму или ты любил свою жену. Ты понимаешь, как ты любил жену свою?

- Понимаю.

- Почему ты также не любил врагов своих? Я же тебе дал заповедь.

Человек на это уже ничего не сможет ответить. Поэтому образ любви у нас, конечно, есть. Как мы приобрели любовь к жене, например? Ну, как-то. И даже к самому близкому человеку любовь пришла, наверное, всё-таки не сразу. Я не верю в любовь с первого взгляда. Там страсть с первого взгляда, там желание с первого взгляда, обладать, быть рядом. Не обязательно похотная сразу страсть, пошлая, - в это я верю. Увидел и подумал: “Ой, какой симпатичный человек, хочу с ним пообщаться”. А вот за любовью стоит жертва. А вот умереть с первого взгляда? Увидел человека и сразу хочешь за него умереть? Не хочу. Значит не любишь, значит нет еще настоящей любви. Но чем больше мы узнаём человека, тем больше мы к нему располагаемся, привязываемся, и тем больше в нашем сердце становится любви к человеку. Поэтому “как полюбить свекровь”? А вы просто не полюбите ее, а живите с ней нормально, просто по-человечески, просто не хамите, не грубите, не раздражайтесь на нее. Как можно не раздражаться на свекровь? Вот не раздражайтесь и всё, терпите. Делайте ей добро. Даже на её явное зло, допустим, если она делает, не дай Бог что-то против вас, все равно, склоняйте голову и все равно делайте добро. И вот тогда со временем придет любовь, вы её познаете, вы поймёте, вы увидите, что человек не просто черный или белый, нет, есть какие-то оттенки серого цвета, потом вдруг покажется, что есть оттенки и зеленого, и синего, и красного, и желтого, и человек засияет красками, и вы найдете, что каждый человек прекрасен. Каждого человека Бог сотворил прекрасным. Это мы на свою красоту, на свои краски, разноцветность свою набрасываем печати греха, черного, мрак вообще. И всё наше зеленое, красное, желтое покрывается черной грязью, и человек становится черный. Но можно человека вначале отмывать, помочь ему отмыться. Поэтому полюбить свекровь – это надо просто с ней жить спокойно, ровно, смиряясь, как христианин. Опять же, все начинается с того, что мы ведем себя так, как нам себя должно вести. Мы не можем ни с кого требовать: «Ты должен себя вести вот так!». Это возможно только в одном случае, - когда мы воспитываем детей. И то, чем дети старше, тем уже сложнее им сказать «веди себя так», «ты должен есть это», «ты должен уши себе не прокалывать». А она уже взрослая, она пошла и проколола себе уши, и не спросила ничего. И что ты сделаешь с ней, будешь ей уши замазывать, зашивать, чтобы она не прокалывала? Видите, очень хорошо, у нас используется возвратный глагол «раздражаться» - я раздражаю себя. Раздражаю себя. Я раздражаюсь. Не раздражайся, найди в себе силы быть кротким, смиренным. Учись этому всему - и не будет гнева, раздражения и полюбите свекровь.

К сожалению, это очень распространённая ситуация. Это не ошибка. Действительно страсти имеют возможность возвратиться, потому что дьявол - тоже личность и дьявол будет искать, как нас зацепить. На самом деле, это иллюзия, что именно те, первоначальные наши страсти возвращаются. Дьявол пытается всеми возможными ему способами нас соблазнить. И, конечно, он больше бьет в ту точку, которая болела у нас раньше. Если я был раньше подвержен какой-то одной страсти, у меня возникла к ней злая привычка. Святой преподобный Паисий Святогорец прямо говорит: «Добрый привычки – это добродетели, злые привычки – это страсти». Вот у меня была злая привычка какая-то, страсть. Потом милостью Божьей, особенно будучи новоначальным, будучи носимым самим Христом на руках, я от этой злой привычки избавился, я освободился. А дальше что? Дальше проходит время, Христос ставит меня, спускает со своих рук и ставит на землю, говорит: «Теперь ты иди, делай шаги по этой земле своими ногами». А я не могу, я не умею, я спотыкаюсь, я падаю. Где я буду падать? Чаще всего я буду падать там, где падал раньше, в те же ямы, об те же самые стволы деревьев, корни спотыкаться, на которые спотыкался и раньше. И вот я возвращаюсь к прежним своим грехам. Это говорит о том, что мы просто не до конца еще исправились. Вот, иногда, между прочим, если посмотреть, новоначальные, избавляясь от своих грехов, потом впадают в грехи другие. Но это не значит, что это лучше, что грех стал другой, бывает просто, что страсть изменилась. Поэтому Святые отцы боролись со страстями до конца, до самых своих последних дней. Если мы почитаем внимательно Лествицу Иоанна Лествичника, то встретим там удивительную фразу, которую Иоанн Лествичник говорит про чревоугодие. Он говорит, что тот, кто говорит, что победил чревоугодие – обманывает себя, потому что нельзя победить чревоугодие никогда до конца, потому что чрево прилеплено к нам, чрево является частью нас и мы всегда будем хотеть есть, хотеть пить, хотеть одеться в одежду, когда холодно или раздеться, когда жарко. Мы всегда будем подвержены, допустим, страсти чревоугодия. Точно так же гордыня нас разве когда-то оставит? Это самая серьезная страсть. Самая страшная страсть. Что, она оставит нас? Конечно, не оставит. Поэтому она будет на нас нападать. И мы сейчас ее победили, сейчас мы проявили смирение, кротость перед определенным человеком, а появился другой человек, перед которым эту страсть придется снова и снова искоренять из себя, потому что корень еще в нас живет. Вот поэтому это не ошибка, что страсть неожиданно возвращается, это просто наше несовершенство. Надо продолжить путь своего духовного исправления, борьбу и все будет хорошо.

Не помню какой святой отец говорил, что, если ты имеешь добрые привычки, добродетели, они помогут тебе в период богооставленности продолжить дело, которое ты делаешь.

Ну, допустим, я привык, много лет по утрам молюсь. Ну, допустим. И вот у меня период сухости. Период вообще отвращения ко всему. Ну, вот не хочу я сейчас молиться, но у меня будильник стоит на 6 часов. И я себя переламываю, встаю и все равно молюсь. И рано или поздно, то что я себя переламываю, это значит я перехожу эту пустыню, эту сухость преодолеваю. То есть переживать период богооставленности можно только одним способом, карабкаться, барахтаться, сопротивляться, бороться.

Как распознать? Ну, мне кажется, всякий распознает, как только ничего не хочется делать. Вот тебе и период!

Мои хорошие! Не жалейте себя в 20 лет, поверьте, венец безбрачия в таком возрасте– это очень сильно сказано. Если было бы, допустим, 80 лет - и всё никак, то может быть. К тому же никакого венца безбрачия нет. Мы совершенно свободны в своих чувствах. Это уже какое-то колдовство или сглаз, приворот, отворот.

Прежде всего, не жалеть себя!  Не жалеть себя до слез. Одиночество оттого, что нет настоящей духовной жизни. Святые отцы говорят, что невозможно чувствовать себя одиноким, потому что по меньшей мере с тобой Господь, ангелы, святые и твое отношение с окружающим миром. Нужно его выстраивать в той степени, в какой хочешь. Хочешь, строй его в одиночестве и молчании, к примеру, на горе Афон. Хочешь, строй его в шумном городе, занимайся милосердием или другими добрыми делами. На самом деле, ты же выбираешь, что ты строишь. Угнетает тебя одиночество? Заведи побольше друзей, побольше общайся! И не жди от людей чего-то, а сам дари людям. Как проверяют друзей? Есть только один способ. Не ходить и канючить: «Давай с тобой дружить!» или «Помоги мне перенести диван! Помоги мне там передвинуть то-то!», а самому помогать. Находиться рядом с человеком, быть ему помощником, полезным, нужным. А слезы – это только от гордости, от саможаления. Пожалуйста, не надо! Не надо себя жалеть! Ни в коем случае себя жалеть нельзя! Саможаление всегда вредно, потому что приводит к унынию. Приводит к ропоту. Ропоту ни много, ни мало на самого Бога. Потому что “я достоин лучшей доли, а ты мне дал, Господи, такую”. Если даже это не говорится вслух, то это вполне подразумевается.

Нет, мои хорошие, мы же всё же сейчас находимся с вами не в отпуске, и неправильно карантин воспринимать как отпуск. Мы находимся с вами в работе, у нас сейчас нет отпуска. Просто из-за того, что сейчас такие обстоятельства, мы находимся больше дома. Вот и поэтому у нас меньше уходит времени на движение, на дорогу, добраться до той же работы. Мы в принципе должны как-то научиться концентрироваться, мы должны всё-таки свою работу делать добросовестно и дома тоже. Я сейчас наблюдаю за своими детьми, которые находятся на онлайн-обучении. Конечно, здорово: наушник - в ухо и пошел гулять по дому, тут он съел яблоко, тут он посмотрел в окошко... Я понимаю, что качество такой учебы будет никакое. Точно так же, наверное, происходит, если люди так относятся к работе. Они школьники, их тяжело как-то наставить, заставить хорошо учиться онлайн. Но мы - взрослые люди, мы должны научиться работать онлайн. Должны научиться работать из дома, удаленно. От этого зависит, в конце концов, наше будущее. Знаете, если мы будем плохо работать нас со временем могу попросить с этой работы. Что мы будем делать, чем мы будем заниматься, как мы будем зарабатывать на хлеб насущный? Да есть мнения экспертов, что теперь такие пандемии будут повторяться всё чаще и чаще у человечества. И что в итоге мы будем с вами сидеть по домам, запертые. Боясь всяких инфекций. Ну, иммунитет падает у человечества, вот и будем болеть. Может быть и такой путь возможен. Я не знаю. Не хотелось бы очень, чтоб так было, но надо искать новые реалии. Надо как-то устраиваться под новые реалии. Я думаю, что просто надо научиться хорошо и добросовестно работать даже удаленно. Напрягаться в те моменты, когда мы работаем. Не считать, словно мы дома отдыхаем, нет, - а вот напрячься. От постоянства будет и тишина. А “пасхальная радость”, знаете, если так вот концентрироваться только на пасхальной радости, то в конце концов она, наверное, уйдет. Мы должны концентрироваться на радости поиска Бога, Иисуса Христа. Мы должны концентрироваться на Богообщении, не на конкретной Пасхе, да вот сейчас уже прошло две  недели после Пасхи, три, почти, и что, пройдет пять недель, семь, десять недель, точно уже уйдет пасхальная радость. А вот Серафим Саровский в пасхальной радости жил постоянно, вот всю жизнь говорил всем приходящим: «Радость моя, Христос Воскресе». Почему? Потому что у него Христос воскресал каждый день в его сердце, так сказать, потому что любовь у него была в сердце к Богу, он видел эту ответную любовь к Богу, или лучше сказать, первичную любовь Бога к человеку и жил с этой любовью в своем сердце. Поэтому искусственно пасхальную радость мы не сохраняем, мы ищем Бога, а вот тогда радость пасхальная, не знаю там Сретенская, Преображенская, Троицкая радость она будет в сердце получаться постоянно. Каждое воскресение - Пасха, каждое воскресение будет возбуждать в нас пасхальную радость. Поэтому не от рабочей суеты уходят радость и тишина, а от мирской жизни уходит. Работа никогда не мешала встрече с Богом, вот поэтому, между прочим, первоначально монахов в монастыре ставили на самые тяжелые послушания. Не потому что православная дедовщина такая, мол, что “ты молодой, - поработай больше”, а просто святые отцы знали точно, что труждающийся по плоти не имеет искушения по духу. И чем больше человек выполнял физической работы на начальном этапе, когда он еще не умеет молиться, поститься, не умеет еще искать Бога, толком, чем больше он делает физической работы, чем больше он загружен, тем меньше у него искушений, а соответственно чем меньше у него искушений, тем больше у него тишины. Ведь искушение лишает нас радости тишины, не работа, можно в работе быть очень тихим и спокойным, и радостным, поэтому вот так вот.

Знаете, нельзя неправильным образом как-то себя возбуждать. Найдите в этой монотонной работе какой-то смысл, какое-то движение, так сказать. Все равно монотонная работа должна проделываться и она движется к концу, а заглянув в социальные сети, мы действительно просто рассеиваемся, ум не просыпается, просто мы рассеиваемся, мы отвлекаемся, мы недобросовестно относимся к работе, потому что уходим от нее. Я думаю, что можно, как это еще в школе, помните, в начальных классах учили, что пописал, пописал, потом встал немного размялся, руками, ногами, физически кровь внутри себя разогнал, вот и ум вроде стал действовать быстрее и меньше сонливости. Я думаю, что лучше какое-нибудь физическое упражнение сделать 10 раз присесть, 10 поклонов земных положить и приступить к работе. А социальная сеть такова, что отвлекся на минуту, а вернулся к работе через час. Я думаю, что лучше не лезть в эти социальные сети. Одновременно, конечно, ум рассеивается и больше рассеивается, чем просыпается.

Я бы так не сказал, т.е. это не связано со спокойным темпом, что мысли праздные посещают больше. Знаете, у кого-то и в суете все мысли до единой праздные, а кто-то начинает жить спокойнее, начинает задумываться, начинает фильтровать, начинает думать по-другому о том, что с ним происходит в мире, вокруг него и о самом себе и, наоборот, в результате он становится более собранным и праздных мыслей гораздо меньше.

Это не от темпа жизни зависит, конечно, и праздных мыслей, а от расслабленности или собранности духа, от навыков духовных. Кто-то в день делает сто дел и очень собран, очень сконцентрирован, кто-то не может одно сделать, потому что весь, как раз в праздности. Он вроде бы спокойно проснулся, потянулся и опять заснул, только ничего не произошло за это время, пока он подтягивался, это и есть праздность. А кто-то бегает, как белка в колесе, но только осмысливая каждое движение: ровное, четкое, правильное, выверенное, приносит много пользы и ближнему, и самому себе. Поэтому еще и молится, потому что ум у него уже организован, он находится в определенном порядке.

Поэтому вести активную жизнь, деятельность, не быть ленивым (чтобы не быть ленивым надо заставлять себя не лениться, бороться, наступать на горло своей лени) и жить мирной для духа жизнью – это не связанные между собой вещи, это две разные плоскости, понимаете? Мирная жизнь духа - это когда тишина, любовь, покой, благость в сердце. Можно суетиться и быть благостным, а можно, еще раз скажу, лежать на диване и быть злым, быть совершенно не благостным, не тихим, не мирным.

Когда много коммуникаций, задач, конечно, ум имеет тенденцию рассеиваться, но должен быть навык борьбы с этим рассеиванием, должна быть линия, которой себя понуждаешь. Скажу одно, опять нужно тренироваться и, больше того, знаете, интересно, по себе могу сказать, что чем больше времени ты уделяешь на молитву, казалось бы, ты отрываешь ее от своего рабочего времени и, понятно, что если я час помолился, допустим, Иисусовой молитвой, значит я этот час ничего не делал, как будто бы, но вы знаете – я не знаю что это, это чудо Божие, это психология, как священник я склоняюсь, конечно же к первому, что это чудо Божие, но после того, как ты час помолился, ты за следующий час сделаешь больше, чем сделал бы за два часа, если бы не молился. Такой парадокс, Господь дает какие-то силы, внутреннюю организацию, ум становится яснее, такое ощущение, что в голове срабатывается какой-то коэффициент. От того, что на молитву отдал какое-то время, у тебя коэффициент жизни становится не 1 к 1, а 1 к 10, 1 к 2, 1 к 5. Ты быстрее проблемы решаешь. А самое главное, что после молитвы ты не отвлекаешься как раз на эту праздность, на эту суету, на это бесконечное мельтешение в жизни перед глазами.

Меня часто спрашивают: «Батюшка, смотрел такой-то фильм?» - Не смотрел. «Такую книжку читал?» – Не читал. Знаете, а я не чувствую себя ущербным от того, что не посмотрел какой-то фильм. Ну и что, что не посмотрел? Зато я решил свою какую-то другую задачу. Человек потратил полтора часа на фильм, а я потратил час на молитву. Вроде эквивалентное время, только что приобрел он и что приобрел я? Понимаете, поэтому, хотите, чтобы была активная жизнь - больше молитесь. Не бойтесь потратить время на молитву. Не бойтесь. Не бойтесь на молитву отнять время от сна, от отдыха, от еды, от гуляний. Не бойтесь молиться.

На самом деле тут нет противопоставления. Это и так и так посылается. Смотрите, мы можем гулять для здоровья, а можем гулять по необходимости: потому что нам надо прогуляться до того леса и собрать там грибы или дрова для печки. И вот я туда и туда иду, но в одном случае я просто прогуливаюсь, а в другом случае я иду по делу. А если посередине на это смотреть, то это, по сути дела, одинаковая прогулка абсолютно.

Испытания бывают и за грехи – в назидание для исправления человека, и для роста человека, для возрастания. Поэтому, в обоих случаях надо принимать эти испытания. И если приходит какое-нибудь испытание, то правильная логика мыслей в этом случае будет такая: что-то случилось внезапно, скорбь в моей жизни, я, конечно, первым делом должен испытать свою совесть. Может быть, мне это за то, что я вчера осудил? И раскаяться, и терпеливо нести эту скорбь, испытание. Может быть, это за то, что я на человека вспылил? И так далее, я образно говорю. Когда я испытал свою совесть и не вижу, что что-то такое особенное произошло в последнее время или в ближайшем обозримом прошлом, тогда надо переменить ход мыслей и сказать: я не вижу, в чем каяться. Конечно, я – грешный человек, но сейчас, в данном случае, за что вот это испытание – не могу понять. Тогда я принимаю это как волю Божию. “Господи, благодарю Тебя, что ты посетил меня для моего испытания, для моего роста, для того, чтобы я это перенес все равно терпеливо.” И то испытание – терпеливо, и это – терпеливо. И идти дальше, уже принимая эту скорбь как заботу Господа о моей духовной жизни, о моем духовном росте.