Смысл жизни. Жизнь после смерти

Он, безусловно, образно выразился. Но справедливо. Я не знаю, насколько там будет непрестанная служба… Хотя сказано же, что херувимы, серафимы, другие ангельские чины непрестанно славословят Господа, находясь перед престолом... Ну а как они могут не славословить, видя перед собой такое благо? Когда мы находимся с любимым человеком (допустим, у нас любовное обострение), то мы от человека не сводим очей, мы не можем от него оторваться. Мы забываем про свои нужды, усталость, голод, мы готовы на человека смотреть. А тут не просто любимый человек, тут Господь. Благо, Совершенство, Святость, Праведность. И, конечно, в этом плане отец Андрей Ткачев сказал совершенно справедливую вещь. Что если на земле здесь высшей формой жизни человека является, мои дорогие, не сон, не отдых, не еда за столом, не тем более работа или труд, а богослужение, когда мы пытаемся помолиться, соединиться с Богом, – что выше этого на земле? Ничего. Даже уход за престарелыми родителями или ребенком не может сравниться с богослужением по качеству жизни, по важности. Конечно, на небесах славословие Господа будет главным желанием каждой спасшейся души. Это будет безусловное желание. И если я здесь не люблю Господа, не славлю, не ищу его, то, что я буду в раю делать? Помните, я приводил слова прп. Исаака Сирина, который сказал, что по милосердию своему Бог попустил существовать аду. По милосердию своему! Потому что в аду грешнику будет лучше, чем в раю. То есть мы говорим, что ад – это место, где нет Бога, где человек мучается не от котлов и сковородок, а от отсутствия Бога. Как ребенок, когда знает, что мама есть, но что она ушла, ее нет, начинает плакать и скорбеть. О чем он скорбит? Он вполне может быть сытый, он выспался, у него куча игрушек, но он видит, что мамы нет, и он скорбит. Так и душа человеческая после смерти будет знать, что есть Творец, есть Благо, которое сотворило все вокруг, и теперь он свою жизнь построил так, что он выбрал отсутствие этого Блага в своей жизни. Поэтому, как я объяснял, Исаак Сирин говорил, что в аду люди будут находиться с подобными себе грешниками.

Да. Ангел-хранитель, по видению мытарств Феодоры провожает такого человека к Господу на частный суд, на суд, который обычно проходит в сороковой день, по учению Церкви. Ну, а потом, наверное, какую-то другую миссию начинают уже выполнять. Может быть, становятся ангелом-хранителем другого человека, а может быть ещё что-то, не знаю. Относительно того, что он уходит вместе в человеком, что он сопровождает человека на суд, есть многочисленные свидетельства. Многие святые, умирая, видели своих ангелов-хранителей, которые являлись для того, чтобы сопроводить душу праведную или грешную, соответственно, для определения будущей участи.

Есть мнение у Церкви. В раю были животные. У Адама и Евы были животные, они жил среди мира растительного, мира животного. И животные там были кроткими, львы паслись вместе с овечками, была гармония. Но только у человека бессмертная душа. Поэтому со смертью тела у животного умирает душа. Они будут продолжать жить, потому что над ними суда не будет, у них нет воли, у них нет разума, у них нет греха. Грех появляется там, где есть свободная воля. Свободная воля есть только у человеков. Она еще была у Ангелов и мы знаем, что часть Ангелов её использовала чтобы остаться во славе Божьей с Богом. Часть Ангелов изменила Богу и стала падшими Ангелами. У животных нет воли, поэтому они не были судимы и не будут судимы. Но как сказано в Ветхом Завете, что вместе с падением Адама изменилась и земля. И земля была проклята за грех Адама и Евы. И животные изменились. Теперь уже львы не могут пастись вместе с овцами. Появились хищники, появились животные убийцы других животных, которые питаются, так называемые плотоядные, живой плотью других животных. Но когда Господь придет второй раз и когда вновь откроется вновь его Царство небесное, когда изменится земля, изменится небо как сказано в Апокалипсисе тогда и животные изменятся. Будут ли новые животные выведены в Раю из щеночков, птенцов и маленьких зверушек, чтобы не было в них злобы такой, как на земле, или же они в момент изменятся по Божьему промыслу - я не знаю и я не слышал, чтоб такое мнение высказывалось. Но то, что животные после смерти никуда не попадают, а просто заканчивают свое существование, - это факт, которого придерживается Церковь. Рая для животных нет, но в Раю они будут, потому что они населяют землю. И в этом смысле вопрос Вы пишите «они становятся другими животными?» Да, наверное, они станут другими животными, потому что опять будет кротость и травоядность в Раю.  

Благодать бывает одна - благодать Духа Святого. Свеча за усопшего, это символ; символично выражает наши жертвы. Человек приобретает свечу, тратит какие-то средства, которые идут на нужды храма, и зажигает свечу. Свеча горит и выражает только одно – жертву человека за покойного (или за живого человека можно поставить свечу). Это не только символ жертвы, но и символ молитвы, потому что просто поставить свечу, это как полдела сделать.  Конечно же, сопровождая свою милостыню молитвой, мы, безусловно, больше делаем добра человеку, за которого молимся. Это помощь человеку. Почему свеча имеет особенное значение, жертва или молитва за усопшего? Это не обязательно может быть свеча, это может быть Псалтирь, потому то усопший помочь себе уже не может. После смерти уже нет трудов, нет дел. Уже есть только воздаяние, человек уже не может покаяться. Он может ожидать только воздаяние за свои земные труды праведные или греховные, как он жил. Поэтому мы можем помочь усопшему своей молитвой, своей свечой, своей памятью о нём.

Тут конечно может быть игра слов, но всё-таки знаете, мои хорошие, всё-таки если мнение Церкви считать главным, а не мнение профессора… Я очень уважаю Осипова, с удовольствием слушаю его лекции. Но есть несколько вопросов, которые вот он конечно, настаивает на своём, не соглашается с церковной точкой зрения, но опять же, ещё раз, это его дело. Если, условно говоря, ему не запрещают читать лекции. Допустим, Кураев чрезмерно заговорился, его взяли и запретили. Осипова не запрещают, значит священноначалие не видит критичности в его высказываниях, но эта точка зрения его неправильная. Муки как-то не называют: вечные/бесконечные. Знаете, если подойти математически, то вечное связано со временем, а бесконечное связано с пространством, поэтому не надо в одном предложении время с пространством соединять. Муки, они вечные, бесконечным может быть пространство, а не время. Я хоть и симпатизирую точке зрения Осипова, и отец Владимир тоже, но это неправильная точка зрения. Я так скажу.

До середины ХХ и в ХIХ веке на Афоне было  больше монахов. Допустим, в одном из монастырей было до пяти тысяч человек, а на кладбище земля ограничена. Поэтому человек умрёт, его закопают, через три года выкапывают и смотрят: если кости медового цвета (они становятся полупрозрачные), эти кости берут, омывают и кладут в костницу. Считается, что у такого монаха грехи прощены, что у него нет проблем и он спасённый. Они не говорят, что он в аду или в раю. Считается, что он спасённый. Не обсуждают его участь. А вот если открывают, а там части одежды, части плоти или белого цвета они или наоборот, они с чернотой, то эти кости опять зарывают ещё на три года. И о нём монахи молятся сугубо. Потому, что на Афоне считается, что у такого человека возникли какие-то проблемы со спасением. Опять же, не говорится, что он в аду, что он мучается, что он грешник. Просто братия монастыря, любя его, помня его, конечно же, начинают ему помогать своей молитвой. Обычно говорят, что в крайнем случае они откапывают через три года ещё раз и снова закапывают. С третьего раза они точно очищаются молитвой. Обычно после второго раза всё уже хорошо.
Как-то можно облегчить участь грешника нашими молитвами?
Конечно, мы для этого и молимся. Существуют родительские субботы, чтобы помянуть даже тех, кого мы не знаем. Пять родительских суббот. Вот я постоянно молюсь, а в родительскую субботу вспомнил: а я о таком-то
родственнике не молюсь, дай-ка помолюсь за него, напишу о нём записку, ещё что-то. Именно на этом примере, в том числе, мы видим, что наши молитвы за наших усопших очень помогают и могут изменить их загробную участь.
А если они в аду, как же им это поможет?
Я не говорил, что они в аду, ад будет открыт только после страшного суда. Сейчас нет ада, как сейчас не открыт рай, сейчас есть преддверие рая, можно так сказать, как и ада нет, а есть преддверие ада, и все души находятся или в преддверии ада или в преддверии рая и, соответственно, сейчас мы можем их участь облегчать, менять. После страшного суда не будет ничего, потому что уже всё, конец времени, а сейчас пока ещё можно.

Нет, из ада уже спасения не будет, как сказал митрополит Иларион и как говорит Церковь. Мучения в аду будут вечные, из ада уже не спастись. Это сейчас, до страшного суда, участь грешника или праведника может меняться в каком-то диапазоне. Потому что мы молимся, Церковь молится, мы за близких молимся, за усопших. Очень хорошо объясняет этот момент преподобный Исаак Сирин. Есть у него такой труд, в котором он говорит примерно следующее… Я конечно не процитирую, хотя можно найти и прочитать, потому что, конечно, это чрезвычайно важно. Смысл такой, что у грешника появляются страсти, которые входят в его природу, которые, если хотите, изменяют его природу, он становится другой природы, чем праведник.  Можно сказать, что у грешника природа бесоподобная, а у праведника уже природа “Господоподобная” или “ангелоподобная”. И в раю праведники не будут искать удовлетворения своим страстям, потому, что их просто нету.
Вот представьте, что пришёл в магазин, допустим. Очень хороший магазин, фирменный, там фрукты, овощи, там всё первоклассное. Там всё дёшево, вкусно и на вид и на цвет и вообще по всему.
Зашёл человек-алкоголик, который ищет не овощи, не фрукты, а вино, а вина в этом магазине нет. И вот он должен по этому магазину вечно ходить, видеть красоту этих фруктов и овощей, но при этом вина там никогда не появится. Он знает, что не завезут в этот магазин вина. Это состояние грешника в раю. Потому гордый или просто грешник не найдёт покоя в раю, что он будет в беспокойстве.
А теперь точно такой же магазин, в котором, в общем, тоже нет алкоголя, потому что не будет материальной составляющей в раю и в аду, будет всё более бесплотное. Такой же магазин, только он некрасивый и мрачный, ходят там не все, кроме него праведники, которые вообще даже представления о вине не имеют, а ходят такие же как он, грешники, которые ищут только вина. Вина так же там нету, он он хотя бы оказывается в компании таких, с которыми он может это обсудить, с которыми он может поговорить. В другом случае, в компании праведников, он даже заговорить об этом не может, потому что им это всё не понятно. Здесь он может злиться, сердиться, что нет алкоголя, но по крайней мере он среди своих единомышленников, таких же грешников. Можно представить, что время от времени появляются какие-то пустые бутылки. Они могут начать из-за них драться, потому что они все находятся в страсти, и страсть разъединяет людей. Силуан Афонский говорил, что смиренный человек пытается дать другому, чтобы у него было больше, чем у меня, чтобы он был выше, чем я. Гордый наоборот: я должен быть первым, я должен быть лучшим. Я говорю своими словами и может быть на неудачном примере объяснил это состояние, но вот объясняет Исаак Сирин, почему грешнику лучше быть в аду. Он сам выбирает. И там он по сути, если хотите, добровольно, а в раю он был бы насильно.
То есть вечные муки – это слова в прямом смысле, не в переносном? Я слушала лекцию Осипова Алексея Ильича, в которой он сказал о том, что, якобы вечные муки – это слова в переносном значении, что человек очистится, но это вопрос времени. Например, если на протяжении жизни были большие грехи, то ты будешь дольше очищаться, то есть в аду непосредственно муки, а потом ты очистишься и ты уже будешь в раю. То есть, все в итоге очистятся.
Тут, как раз, не совсем верное понимание профессором Осиповым православного учения. Был целый разбор его учения. Он считает, что муки вечные будут не вечными, что Господь в конце концов всех простит. По-человечески я с ним очень согласен. Если Бог такой человеколюбец, то почему Он не простит человека. Но это только по-человечески, это такое наше сентиментальное чувство говорит. Как раз то, что я говорил объясняет: человек сам не хочет в рай. Представьте: я всю жизнь боролся с кем-то, я ненавидел, я протестовал против чего-то. И вдруг меня берут в конце концов и говорят: “Всё, ты своего добился” и помещают с этим человеком. Просто приковывают, запирают в комнате с ним. Какое моё будет состояние? А я этому человеку повредить не могу.  А я весь в злобе, но ничего не могу с ним сделать. Моё состояние будет печальное. Если бы меня удалили на другой конец вселенной, бросили в мрачную темницу, зато я был бы отделён от человека, которого ненавижу. Но ведь бес ненавидит Бога, и они учат через дела и человека ненавидеть Бога. А сколько было вообще открытых богоненавистников, тех же воинствующих атеистов, самих безбожников. Понимаете? Поэтому вечные муки придумал не Бог и создал не Бог. Вечные муки придумал человек, сам для себя. Каждый человек для себя изобретает вечные муки. Митрополит Иларион сказал, что после смерти нет изменений, нет перемены. Сейчас я могу меняться, из веры в веру, из конфессии в конфессию. Вообще не веря в веру или наоборот, как сказал митрополит. Потом перемены не будет. Господь говорит: “В чём застану, в том и сужу”. Такое свойство бесплотного духа. Почему ангелы и бесы не могут переменяться? Они один раз выбрали сторону и на этой стороне пребывают. На стороне Люцифера или на стороне Бога. Именно по этой причине, когда дух человеческий отделится от тела, станет бесплотным, он примет раз и навсегда одну какую-то сторону: праведников или грешников.
То есть вы считаете, что Осипов не прав?
Церковь считает. Собирались профессора, богословы, критиковали Осипова за его учение. Но он всё равно продолжает так считать, но это его право.
В таком случае как правильно? Какие слова из библии понимать в прямом смысле, а какие в переносном? То есть, если там написано: муки вечные, это подразумевает вечность, а не какой-то предел? То есть каждое слово можно переделать на свой лад?
Нет, нельзя ничего переделать. Надо пользоваться толкованиями святых отцов. Осипов находит, допустим, пару высказываний святых отцов, но большинство отцов говорят о другом, понимаешь? Есть такое понятие, как частное мнение святого отца. Допустим, Григорий Нисский, у него много частных мнений, но при этом он святой отец. Просто Церковь говорит, что здесь вот мы Григория Нисского не понимаем, мы отвергаем, это ересь, а вот это всё хорошо у него было. Так и у Осипова можно что-то принимать, что-то отвергать.

Предназначены мы в этом мире для одного, если глобально рассуждать, – для спасения. Для того, чтобы родиться, пожить, умереть, быть судимым, и по итогам суда попасть в Царствие Небесное. Вот это наше предназначение – попасть в Царство Небесное. Господь для нас создал рай, то есть рай для нас предназначен. Господь не создавал ада; ад уже возник после грехопадения человека, когда появилась воля человеческая, готовая не быть с Богом, уйти от Бога. Я предназначен в этом мире для рая. Это, если хотите, православная аксиома. Я предназначен не для страданий, я предназначен не для трудов; и на пути к раю уже есть разные варианты: кто-то идет в рай монахом, кто-то идет в рай семейным человеком, кто-то идет в рай целибатом. Но заповеди, которые дал Господь, абсолютно одинаковые для всех этих трех категорий людей. Нет ни одной заповеди, которая была бы у монаха и не была бы у мирского человека и, наоборот, нет заповеди, которая есть у мирян, но ее можно не соблюдать монахам. Нет, заповеди абсолютно одинаковые, добродетели абсолютно одинаковые, грехи абсолютно одинаковые. Пути разные только в социальном аспекте. Да, у монашествующих больше времени освобождается на молитву, на покаяние, на изменение себя. Да, у мирских возникает, может, меньше этого времени, хотя как построить жизнь. Мне рассказывали про одну семью греческую, и я был в этой семье греческой, у них такое правило, что вечером они садятся за какое-то рукоделие и читают Иисусову молитву по несколько часов. Глава семейства с супругой и детьми по очереди читают Иисусову молитву и рукодельничают. Понимаете, это не всякие монахи делают.
Работа в данном вопросе, наверное, как цель и не рассматривается. Работа – это просто средство удовлетворять свои телесные нужды. Ведь и монаху нужно свои телесные нужды удовлетворять, просто он их ограничивает, допустим, одним старым подрясником, одной парой обуви, простой пищей, поэтому ему, собственно, работать физически, как правило, нужно гораздо и гораздо меньше. У него нет ответственности за другого человека, как есть, например, у главы семейства, у которого жена, много детей. Поэтому работа тут выводится, и вы на работе можете быть монахом, а можете на работе быть разбойником. Всё зависит от вас. И время проходит зря, только одно время, которое вы не употребляете для своего совершенствования духовного. На любой работе, поверьте мне, можно совершенствоваться духовно. На любой работе можно хоть где-то, хоть когда-то помолиться, помолиться горячо, помолиться всем сердцем.
Мне всегда нравилась физическая работа, и чем более она монотонная и однообразная, тем лучше. Мне в какой-то момент один священник дал пять тысяч Иисусовых молитв прочитать, как раз надо было грузить зерно. И я с удивлением заметил, что как раз один совок – одна молитва: пока зачерпнешь, пока взмахнешь, пока с земли забросишь в КАМАЗ, как раз время уходит ровно на одну молитву. И знаете, еще более удивительное, что 14 тонн перекидали, как раз я сделал ровно пять тысяч бросочков. Закончил свою молитву и пошёл домой. Это такое чудо Божие: пять тысяч молитв – пять тысяч совочков, и пошёл домой. Конечно, когда человек занимается программированием, решает аналитические задачи, молиться тяжелее, но все равно есть перерывы, просто отвлечения – всегда можно помолиться, поэтому работа должна в идеале просто обеспечивать человека определенным достатком. Не каким-то астрономическим достатком, миллиардами долларов, но и не таким, когда будет тяжело концы с концами сводить. Как сказал Иоанн Златоуст, богатство надмевает, а бедность озлобляет. Посередине, чтобы не надмеваться оттого, что у меня очень много денег, но и не озлобляться, что у меня их вообще нет. Работа – это зарабатывание денег, это не цель, не предназначение человека.