Таинства Церкви

Моя хорошая, это плохо. Нельзя жить с мужчиной под одной крышей. Сначала надо расписываться. В этом плане крестная мать – образец, пример для подражания. И если вы в самое ближайшее время, буквально этим летом, не хотите изменить свой статус, нет у вас решимости объявить, что вы или поженитесь и повенчаетесь, или хотя бы поженитесь, или не будете жить вместе как муж и жена, то... Ведь эта ситуация неправильная. Крестная мать – пример. Она и берется для того, чтобы воспитывать младенца в христианском благочестии. Почему мы не берем инославных – католиков, протестантов или некрещеных – в крестные родители? Может, замечательный человек, может, даже тянется и симпатизирует Православию? Но нельзя такого человека брать. Потому что чему он будет учить? Как он будет обучать человека православию? А это основная функция крестного. Ну а если меняете статус свой, то, конечно, становитесь крестной.

Святые отцы говорят, что дьявол всегда действует одинаково. До греха он говорит: мол, можешь совершить грех, ничего страшного, Господь милостив, он простит, ты не такой уж сильный, ты немощный, слабый, можешь себе позволить расслабиться и так далее. То есть принижает значимость греха. А после совершения греха, наоборот, говорит: все, ты совершил грех, ты изменил Богу, как ты так мог, нет тебе прощения, Бог – судья не милосердный, а праведный, всем воздает за свои дела… Таким образом он пытается человека ввергнуть в уныние. Каждый день чувствовать тяжесть греха – это, конечно, неправильно. Мы не должны о каких-то своих грехах – наверное, смертных – забывать. Надеюсь, что мы все-таки ими не грешим. А грехи, которые мы совершаем каждый день, не надо постоянно иметь перед собой. Иначе это будет нас ввергать в уныние. Мне очень нравится история первых веков христианства про двух монахов египетских. Как они пошли в какое-то селение и там впали в блуд. Когда они вернулись в монастырь, отцы заточили их на 40 дней в кельях, чтобы они в затворе, в сухоядении и покаянии раскаивались в этом. Через 40 дней их выпустили, привели на совет старцев. Один был весь в слезах, борозды на щеках от непрестанных слез. А другой был румяный, радостный и довольный. Стали спрашивать первого. Он говорит, что каждый день оплакивал свой грех, понимал, что согрешил, и просил у Бога прощения. А второй сказал, что каждый день благодарил Бога за то, что даже после такого греха он его не умертвил, а позволил покаяться, назначил епитимью через старцев, чтобы таким образом он исправился и угождал дальше Богу. И интересна последняя фраза в этом повествовании. Старцы рассудили, что покаяние обоих угодно Богу. Я думаю, что мы должны быть где-то посередине. С одной стороны, конечно, мы можем радоваться, что мы совершили грех, а нас Господь простил , но в меру. Но и, конечно, слезы должны быть в меру, потому что иначе это будет отчаяние и уныние.

На самом деле так оно и есть. Есть десять заповедей, которые надо исполнять. Больше того, Господь Иисус Христос свёл эти заповеди вообще только к двум заповедям. Возлюби Бога своего всей крепостью, всем помышлением и ближнего своего как самого себя. Всего две заповеди. На самом деле, “не убий”, “не укради” - это возлюби ближнего, “не прелюбодействуй” -это возлюби ближнего, “чти отца и мать” - возлюби ближнего, “помни день субботний, чтоб святить его”, “Аз есмь твой Бог, Бог един” - это о любви к Богу. Юрист совершенно правильно говорит, надо соблюдать две заповеди, абсолютно точно. Вопрос только в том, что “обряды придумали священники”. Знаете, отчасти даже соглашусь: обряды возникли в Церкви, как помощники основному. Когда мы садимся за стол, у нас еда, мы положили еду на тарелку. Но у нас есть ложка и вилка, и нож. По сути дела, это есть обряды, как эту еду принять. Я могу эту еду руками запихать в рот, но это будет некрасиво, я испачкаюсь, испачкаю свою царскую одежду, лицо всё измажу, а могу аккуратно есть ложкой и вилкой. Обряды придумали священники, но я бы сказал не священники, а ученики Христа, апостолы, епископы. Литургию составили Василий Великий, Иоанн Златоуст и Григорий Двоеслов. Вот три человека, которые составили Литургию, которой мы сейчас и пользуемся. Какие-то молитвы составляли другие святые отцы, которые прошли этот путь к Богу и знали где там тропочка, где широкая дорога, а где топь и трясина. Обойдя сами эти опасные места, помогают и нам восходить через эти внешние обряды, но самое главное, что Христос оставил Церкви не обряды, а Таинства. Сейчас мы смотрели фильм про два Таинства: Таинство Крещения и Таинство Миропомазания, их всего семь. Четыре Таинства совершаются однократно с человеком: Крещение, Миропомазание, Рукоположение и Венчание, а три многократно: Соборование, Исповедь, Причастие. И самое главное, как Церковь говорит, - это Таинство Тела и Крови Христа, на которых созидается вся духовная жизнь человека, - Таинство Причащения. Можно сказать, что и это священники придумали, но только это уже будет неправда, потому что про все это говорил сам Господь в Евангелии. Так или иначе мы все  Таинства свои возводим к Священному Писанию, опираемся в догматичности Таинств на Священное Писание. Что от лукавого? Господь сказал: “Кто будет есть мою плоть и пить мою кровь, того я воскрешу в последний день”. Сказал? Сказал. Что тут священники придумали? То, что они обставили это определенным ритуалом, и Литургия у нас совершается с четвертого века 16 веков определенным образом? Это просто форма, которую Церковь посчитала необходимым закрепить, чтобы было единообразие. Понимаете, когда человек так говорит, он хочет самовольно по себе толковать заповеди, что-то принимая, что-то не принимая, а на самом деле, оправдывая себя в каких-то вещах, которые ему будет удобно или неудобно совершать. Церковь нужна для чего? Если человек большой духовной жизни, подвижница, как Мария Египетская, ушла в пустыню и почти без Церкви подвизалась, хотя и она, смотрите, великая подвижница, которая молилась, возносясь в воздухе на локоть, которая по сути дела ничем не питалась в течение многих лет. И она захотела умереть только после Причастия, и она нуждалась Теле и Крови Христа. А человек просто оправдывается тем, что он не ходит в церковь и не хочет никого слушаться, поэтому считает, что все придумали. Спорить с ним? Но он же не слушает Вас, зачем с ним спорить. «Бисер метать перед свиньями», - это такое резкое выражение. Что с ним спорить, если он не слушает? Если он хочет что-то узнать, пусть идет в ту же церковь и спросит, почему напридумывали все эти обряды и ритуалы. Можно будет ему объяснить. А если он не слушает? Как Пилат спросил у Христа: «Что есть Истина?», развернулся и ушел. Евангелие говорит, что Христос не поторопился его останавливать и объяснять, что есть истина, потому что вопрос был риторическим, не требующим ответа, задал вопрос и пошел. Его не волновало, что такое Истина.

Во всех Церквах, кроме Русской Православной Церкви, исповедь и причастие вообще никак не связаны. Поэтому в любом месте – в Греции, в Болгарии, в Сербии вы можете просто прийти и причаститься. Я думаю, что позиция Русской Православной Церкви более правильная, потому что, если разрешить людям просто причащаться, тогда они вообще перестанут исповедоваться, как это и происходит в Греции, например. Я встречал людей, которые достаточно часто причащаются, несколько раз в неделю, но исповедуются раз в год. Это тоже совершенно недопустимо, потому что в этом случае, духовная жизнь получается на уровне “пришел, рот открыл, тебе чего-то положили, пошел дальше”.
Когда мы начинаем перед каждым причастием исповедоваться, мы внутренне собираемся, напрягаемся. Пусть исповедь сухая, но она хоть какая-то есть. Знаете, почему сухость возникает? Только по одной причине: мы не готовимся к исповеди. Потому что мы на ходу, когда только подошли, начинаем раскаиваться. А если вечером сесть, задуматься, что я за день сделал, – ворох наберется! Столько всего в себе найдем, откроется просто бездна грехов. И исповедь, я вас уверяю, перестанет быть сухой. Когда задумываешься, когда молишься, когда пытаешься измениться, исправиться, исповедь не будет формальной.
В принципе, мы благословляем, когда причащаешься два дня подряд, через день, через два дня, можно не подходить к исповеди. Но по другой причине. У нас на приходе в Софии и в Преображенском приняты частые причастия. Так все святые отцы говорили: чем чаще, тем лучше. Если на каждом причастии мы будем исповедовать всех, то, может быть, даже и не будем справляться. Так что в этом случае мы благословляем без исповеди.

Если в гости идешь в субботу, то можно ли голову помыть в понедельник? Ну, конечно, можно. Только в субботу будешь опять с грязной головой и в гости придешь с грязной головой. Мои хорошие, ну все-таки мы к причастию готовимся. Я понимаю, что правило может быть длительное, хотя, кстати, вот я никогда не настаиваю, чтобы читали три канона перед причастием миряне. Я очень это одобряю, очень поощряю. Если кто-то читает, молодец! Здорово! Но самое главное - последование ко Святому Причащению прочитать. Это занимает 25-30 минут.
Может быть и хорошо, что Вы в субботу вечером вырвитесь из Интернета, из соцсетей, от телевизоров, от пустоты, от ерунды на эти полчаса и помолитесь. Прочитаете правило перед Причастием. В четверг, пятницу далеко это, мои хорошие! Лучше все-таки в субботу читать. Понятно, что обстоятельства бывают всякие разные. Может Вы всю субботу путешествуете. Ну, хорошо, прочитайте в пятницу. Тоже по обстоятельствам, всё-таки надо понимать. Ведь, когда мы читаем правило, мы не просто его вычитываем. Если вы его вычитываете, то можно прямо сейчас взять и прочесть, а потом в воскресенье причащаться. Но мы ведь не вычитываем, мы настраиваемся на Причастие. Мы читаем, мы молимся. Мы обращаемся к Богу. Я сейчас обращаюсь, чтобы завтра прийти готовым, хоть в какой-то степени, и причаститься.
Но если я в четверг вычитаю правило, в пятницу пошел в кино, в субботу вместо всенощной пошел, к примеру, в клуб. В воскресенье пришел причащаться, потому что я же в четверг вычитал правило, имею право. Бред же!

В принципе, всё разрешено, можно и на поезд опаздывать, и на самолет опаздывать. Опоздал на самолет, полетел на другом. Опоздал на литургию, ну на другую придешь литургию. Что значит “разрешено ли опаздывать на литургию”? Задумайтесь, если литургия - самое главное, можно ли опаздывать на литургию? Литургия важнее отпуска? На самолет мы не опаздываем, на самолет нам сказано прибывать в аэропорт за два часа до отправления самолета, чтобы зарегистрироваться, чтоб сдать багаж, чтоб пройти туда, сюда, значит там в Duty Free зайти, значит да, за два часа приезжаем. Почему на литургию нельзя за два часа приехать? Я образно говорю, что за два часа. За 15 минут приехать, чтоб записки написать. За полчаса чтобы поисповедоваться. За час, чтобы в храме помочь подсвечник почистить. Я образно говорю, мы чистим сами подсвечники и не перед литургией, а с вечера, но, ведь можно прийти раньше если ты считаешь это важным. А если для тебя литургия это: «Ой, опять эта Литургия», «опять надо стоять», «каждое воскресенье, я устал, может, вообще сегодня опоздать, а может, вообще сегодня не ходить», «приду к концу, да, чё…сегодня не причащаюсь, посмотрю на крест и уйду». Можно что угодно думать. Нельзя опаздывать на литургию, нельзя! Литургия начинается с возгласа: «Благословенно Царство…» и дальше всё строится прямо по цепочке. А еще литургия начинается с Часов. А еще литургия начинается с того, что вечером -вечернее богослужение, уже подготовка к нашей литургии.

Суть исповеди заключается в том, что мы следуем словам Христа, сказанным в Евангелии, что исповедуйте друг другу согрешения ваши. Я по большому счету считаю, что все равно, как исповедовать – словами, запиской, по телефону, по электронной почте, с голубем отправить свои грехи, главное – что друг другу исповедайте согрешения свои. Для молитвы священника тоже не вижу пространства: какая разница, на расстоянии десяти сантиметров читать молитву, метра, километра, сто километров, видишь ты, не видишь. А если я читаю молитвы, закрыв глаза? Человек стоит рядом, я на него руку положил, но при этом глаза закрыл, и не вижу его. Поэтому это всё форма, главное – чтобы исповедовать друг другу согрешения.
Скажу, что история знает случаи, допустим, ещё во время революции 1917 года, когда в Киеве начались волнения большевистские, и большевики уже ворвались на первый этаж Губернаторского дворца, губернатор позвонил по телефону митрополиту Владимиру Богоявленскому Новомученику, митрополиту Киевскому и Галицкому, и по телефону исповедовался, пока они громили и рвались на второй этаж. В конце концов, когда были слышны крики этих погромщиков в трубке телефонной, Владыка прочитал разрешительную молитву, губернатор получил отпущение грехов, и тут же был убит на месте около этого телефонного аппарата. И тогда Собор поместный РПЦ, рассмотрев этот вопрос, сказал, что Таинство исповеди совершилось. Вот вам пример исповеди по телефону. Поэтому онлайн тоже возможно.
Но самое главное – как бы это не превратилось всё в такой Макдоналдс, понимаете? Быстро, доступно, удобно, комфортно. Чего я поеду, на службе надо стоять, я сейчас батюшке просто отправлю по WhatsApp грехи свои, и мне хорошо. Это как труд: приехать, постоять; а потом лицо в лицо, может, другие эмоции будут. И вообще войти в храм порой – меняет человека. Сколько историй знаем, что человек неверующий вдруг заходит в храм случайно совершенно, и вдруг душа его раскрывается, он начинает плакать и рыдать, и становится христианином. Он же к себе домой не зашел и от этого не расплакался, не расчувствовался. Сколько раз он к себе домой заходил, ни разу не расчувствовался. В храм зашел в первый раз в своей жизни пятидесятилетней, и вдруг ощутил присутствие Бога. Потому что Бог так устроил, чтобы это было особенное, когда мы занимаемся своей душой, чтобы это была не повседневность. В этом смысле я считаю, что замечательно, что у нас церковно-славянский язык, который нас вырывает из того языка, который бытовой, который наполнен бранью, ругательствами, злобой, гневом, раздражительностью. Церковно-славянский язык – другой, мы не привыкли на нем ругаться, мы не привыкли на нем материться, мы не привыкли на нем злиться на другого человека, поэтому сама оболочка, атмосфера языка становится другой. Как говорил отец Иоанн Крестьянкин, на церковно-славянском языке не написано ни одного безнравственного произведения, поэтому он уже священный язык. Мы заходим и сразу меняемся, мы попадаем в другую атмосферу, в атмосферу языка. Священник тоже выглядит необычно: облачения в пол, ризы красивые, фелонь, епитрахиль, поручи – это всё возбуждает другие чувства, и человек уже не считает, что он просто сидит дома, в диване, развалившись, может быть, с сигаретой, бокалом вина, и пишет исповедь по интернету батюшке, с ним переписывается, смайлики ему пересылает. Я боюсь, что вот это может измениться. Ситуации бывают разные. Допустим, человек уехал на Северный полюс, в Антарктиду. Ну, не приедет к нему священник в ближайшие десять лет. Наверное, в такой ситуации он может собраться, позвонить, написать, переслать, - наверное, это будет исповедь. А если человек сидит в Москве и просто ему захотелось, походу захотелось, это ведь будет профанация, это будет упрощение, это будет извращение того, что есть исповедь. Поэтому сейчас время, конечно, особенное, мы уже по благословению Священного началия не пускаем в храм прихожан почти два месяца. Конечно, но всё-таки это ещё не исключительное время, и думаю, что время онлайн исповеди в таком ключе ещё не пришло. В конце концов можно и вызвать священника, пригласить, как-то встретиться, поэтому так пока исповедоваться онлайн не надо.

Маленькому ребенку порой не надо буквально все объяснять. Он видит реакцию папы, мамы и всех остальных и спокойно причащается вслед за ними. Ребенку просто надо ответственно и серьезно говорить, что это Тело и Кровь Христа. Он же сам видит, что это не настоящая кровь, что это не настоящее сырое мясо, он сам прекрасно понимает по вкусу, что это хлеб и вино. Он, может, не знает, что такое вино, но понимает, что это что-то съедобное. Иногда этого вполне достаточно. Не надо сразу объяснять, что это истинно Тело Христа, истинно Кровь Христа под видом хлеба и вина. Можно сказать, что это Тело и Кровь Бога, Христа, и мы причащаемся, как он причащал апостолов. Ребенку обычно таких объяснений достаточно.
По крайней мере у меня не возникало необходимости моим детям очень подробно объяснять, что такое Тело и Кровь. Они сами складывали свое мнение.
Ребенок, если видит благоговение и участие родителей в этом вопросе, то он складывает сам благоговейное отношение, причем очень правильное и глубокое.
Есть типичная ошибка, которую я много раз видел и в Софии, и у нас в храме уже. Допустим, родители крестят ребенка, вдохновляются и начинают носить его к причастию. Причащают, причащают, а сами не причащаются… Год не причащаются, два не причащаются, а ребенка носят почти каждую литургию, без пропусков, по очереди, еще и ссорятся, чья очередь сегодня…
В конце концов ребенок немного вырастает, и начинает скандалить, что не хочет больше причащаться. Ему говорят: «Как, ты же с младенчества причащался?» Потом приходят к батюшке и спрашивают, почему так происходит, что ребенок с первого дня крещения причащался, а теперь в 5-6-7-8 лет не хочет больше причащаться.
Первый мой вопрос всегда: «А вы причащаетесь?» В ответ: «Ой нет, мы не можем, это единственный выходной». Здесь все та же ситуация, когда муж с женой утром начинают ссориться, кто сегодня будет причащать ребенка, кто в прошлый раз был, кто сегодня спит и т.д. Ребенку тоже никуда не хочется идти, и он тут же начинает скандалить с родителями, не хочу причащаться и все. А если родители причащаются, то таких проблем не возникает.
Говорят, что у ребенка бывает кризис веры. Моему старшему сейчас 25 лет, потом 23 и так далее до 10 лет. И никакого кризиса веры у них не было вообще, потому что кризиса веры, прежде всего, у меня не было. А если ребенок не видит в родителях веры, конечно у него будет кризис веры, конечно он будет все переосмысливать: “Если папе и маме не надо, а мне-то зачем нужно?”
А если такого кризиса веры у вас нет, и вы сохраняете веру, особенно если оба родителя сохраняют веру, тогда ребенок очень динамично, очень органично, гармонично развивается и растет и такие вопросы у него не возникают. Ребенок как-то все сам себе объясняет просто, чисто, как-то глубоко, что даже наших слов ему не надо.

Теоретически, конечно, раз мы взяли записку на сорокоуст, сорок дней молимся об этом человеке, то можно уже не подавать записку, потому что человека уже здесь поминают. Какой смысл поминовения нашего на литургии? Отец Владимир часто говорил, что я не понимаю молебнов, панихид после литургии. Я, говорит, понимаю, когда заказывают молебен или панихиду там, где нет литургии, или, когда нет литургии, потому что молебен или панихида – это все-таки наше поминовение, отчасти можно сказать зависит от моей рассеянности, как я помянул этого человека перед Богом. А в литургии все очень просто – когда мы поминаем людей, за которых подали записочки, мы вынимаем частички из просфоры кончиком маленького специального копия, вырываем из большой просфоры такие небольшие частички. Эти частички лежат на литургии на дискосе и в конце литургии, уже после Причастия всех верных, кто хотел, готовился причащаться, священник заходит в алтарь, заносит чашу с Телом и Кровью Христа и высыпает эти частички в чашу со словами «Отмый, Господи, грехи поминавшихся здесь Кровию Твоею Честною, молитвами святых Твоих». То есть мы призываем святых в свидетели того, что мы за них молились, что мы за этих людей приносили жертву, что мы просили и опускаем это в Кровь, потому что Кровью Христовой омываются все грехи всякого человека. Каждый человек избавляется от греха Кровью Христовой. Вот что происходит.
Поэтому, если помянули человека на сорокоусте и еще раз помянули, значит две частички за него будут. Наверное, это не важно, две или три, или одна, главное, чтобы она была эта частичка, что мы его помянули, вот это важно. Наверно, я бы так ответил.
Но, записка, это ведь не только поминовение человека, это еще определенная жертва, как правило. Конечно, мы готовы записки брать и бесплатно, но за записки, как правило, еще жертвуют, и это уже становится жертвой на храм, жертва на то, чтобы храм совершал свое богослужение, чтобы строился, чтобы крышу залатал, чтобы священники и сотрудники зарплату получали, чтобы покупалось вино, покупались просфоры, покупалась утварь церковная или ремонтировалась, и т.д. Поэтому в данном случае, наверно, можно подавать записки, потому что на вашу жертву тоже Господь смотрит и тоже принимает, это тоже очень важно. Поэтому сорокоуст сорокоустом, а записки подать тоже можно, потому что это тоже ваша жертва за этого человека и еще одна жертва. Пожалуйста, подавайте.

Ну можно, конечно. Такого запрета нет. Больше того, допустим, во многих храмах это часто практикуется. Вот в Софии храм у нас располагался в середине, в центре Москвы, люди туда приезжали, исповедались, а на литургию ехали уже в ближайшие храмы. Все дело в том, что, исповедь, в данном случае, это более такое таинство, как бы я сказал, индивидуальное. Потому что зависит от того, кому ты исповедуешься. Лучше исповедаться, конечно, одному священнику, чтобы он знал вашу жизнь, ещё лучше исповедоваться своему духовному отцу. Но, во-первых, и обстоятельства бывают такие, что порой не можешь по какой-то причине добраться до своего храма. А причащаться в этом смысле, я думаю, можно почти везде, потому что это уже не имеет такого индивидуального предназначения. Другое дело, что, конечно, в своём храме все равно привыкаешь подспудно и к хору. И может хор-то не самый лучший, но кажется самым лучшим. В другой храм попадаешь и первое время стоишь и привыкаешь. Я помню попал, к середине службы был в восторге от хора, но когда хор первые ноты брал и тянул, то я подумал - куда я попал, что я тут сейчас наслушаюсь. А потом понял, конечно, что нет, очень хорошо поют. Хотя в нашем храме, я считаю, есть какой-то такой определенный стандарт. У нас самая высокая планка стандарта хора. В хоре должно быть в первую очередь внятность. Мы должны ведь понимать текст. Мы должны не мелодию слушать, не музыку разнообразную авторскую, не авторскую. В этом смысле наш хор, мне кажется, очень хороший. Потому что текст действительно доходит, и у правого, и у левого хора, все доходит до сознания.
Можно причащаться в другом храме.